Поиск

Введите ключевое слово, и нажмите Enter

6. Глава шестая



29 апреля, пятница




Скоростная плавка летела вверх тормашками. Хуже М того, она летела в брак. Медленный, скрытый от глаз процесс, протекавший в огненном чреве печи, вдруг обернулся надвигающейся катастрофой. В металле неуклонно нарастало содержание фосфора. А в стали той марки, которую варили на третьей печи, фосфора должно быть ничтожно мало - тысячные доли процента.




Встревоженный Борис Иванович Зуйков самолично ходил в лабораторию, придирчиво просматривал анализы предыдущей смены. Уже второй раз он начал подробно расспрашивать Егора о приемке печи от Ильи Груздева. Борису Ивановичу и так полагалось бы знать все это - ведь он принимал смену от Завертихайло, - но как-то так случилось, что, понадеявшись на Шагалова, он не очень вник в дела на третьей печи. От этого Зуйкову было стыдно перед Шагаловым, а Шагалову перед Зуйковым.




Что делать будем" - спросил Зуйков, бодрясь, будто речь шла не о судьбе плавки, а просто он экзаменовал Егора у классной доски.




Семен Уваров и Сашич, стоявшие рядом, не сводили глаз с Егора. Сашич судорожно глотнул слюну. Егор угрюмо молчал.




Борис Иванович нервно подергал усы.




Похоже, придется плавку выпустить на крышу ("крышей? Зуйков называл кровельное железо).




Не согласен, - насупился Егор.




А что мне твое согласие! - закричал Зуйков." Оно в анализ не пойдет.




Не согласен, - упрямо повторил Егор." Еще ни разу плавку в брак не выпускал... Снова подам руду и известь.




Все сначала" - Борис Иванович с опаской оглянулся на печь. Словно только сейчас заметив подручных, гаркнул на них: - А ну по местам! Что торчите"? И снова, ,ринялся теребить усы." Перегрузим печь. Не могу, Шагалов, разрешить..-




Сашич с Семеном, отойдя в сторонку, тщетно пытались услышать хотя бы единое слово из разговора сменного с бригадиром. Шум цеха заглушал все слова. Только понятно было, что они спорят.




Не разрешит Борис Иваныч, - сказал Семен." Будем на "крышу" выпускать.




К-как же! Т-так Егор и с-согласится! - возразил Сашич." Э-это же г-гроб.




Хоть как гроб, - помрачнел Семен." Опозорились.




Т-так это же не мы е-виноваты. Э-это же Илья н-напортачил.




Поди докажи.




Е-егор н-не мог! У Е-егора в-всегда правильно. В другой раз Семен обязательно поиздевался бы




над Сашичем, над святой верой в непогрешимость бригадира. А сейчас только повторил сникшим, осекающимся голосом:




Поди докажи...




Из лаборатории скорым шагом, сильнее обычного припадая на левую ногу, пришел Леонид. Принес еще один анализ. Егор и Зуйков вцепились в бумажку, потом снова принялись спорить. Борис Иванович махнул Семену и Саше - звал. Сашич подбежал первым.




Найди Черноскутова. Скажи, Борис Иваныч зовет на третью печь.




Сашич бросился бежать по пролету, чуть не угодил под паровоз, шарахнулся в сторону и столкнулся с Черноскутовым.




П-п-павел Д-д-дм...




Идем, идем." На ходу Павел Дмитриевич начал набивать трубку.




Просмотрев шихтовку и плавильный журнал, Черноскутов долго пыхтел трубкой, изредка поглядывая на мрачные лица сталеваров.




Ладно, рискнем, - наконец согласился он с ЕгсТ-ром.




Через минуту Черноскутова вызвал начальник цеа.




ха. Вокруг третьей печи начиналась нехорошая, тревожная суета.




Чему быть, того не миновать. Перегруженная печь не выдержала. Через все ее пороги хлынул из огненной утробы на площадку шлак. Это было страшно. Не сводя глаз с неотвратимо ползущей из печи огненной массы, Семен медленно пятился. Сашич растерянно смотрел на Егора. На скулах бригадира наливались желваки. Пламенеющее тесто медленно растекалось и стыло на чугунных плитах. Егор шагнул вперед, казалось, прямо в огонь.;




Ходи бегом!




Борис Иванович бросился было к Шагалову, потом махнул рукой и затрусил в сторону - на другие печи, за подмогой.




Скорым шагом подошли Абросимов и Черноскутов. Скалывая шлак, бригада бросала его в вагонетку. Вернулся Зуйков с двумя подручными из соседних бригад. Начальник цеха бросил на мастера недобрый взгляд.




Достукались!.. Ты где бродишь в такой момент?




Сталевар у печи, - кивнул на Шагалова Зуйков.




С себя ответственность хочешь снять? Борис Иванович побагровел.




- - Зуйков от ответа никогда не уходил! А если сталевару доверяю, значит, еще больше ответственности беру.




Абросимов всем грузным телом повернулся к нему.




А если металл пороги проест?!




Это уже грозило аварийной остановкой печи. Борис Иванович пригладил усы; рука дрожала.




А если металл проест, - сурово сказал он, - зовите хоть директора завода - и он не поможет." И, успокаивая не то себя, не то начальника цеха, добавил: - Не проест...




Он остановился рядом с Егором, вытащил из кармашка синие стекла. Егор, подавшись вперед и левой рукой прикрываясь от бьющего в лицо жара, напряженно всматривался в печь. Спружиненный, готовый ко всему, он походил на бойца, вставшего перед ярым противником. Грязный пот стекал по лбу на сумрачно и настороженно сдвинутые брови; щеки, казалось, ввалились, но в глазах под темными очками мерцала грозная и радостная жажда боя.




Егор не видел, но чувствовал, как где-то сбоку от него и сзади воевали со шлаком его ребята. Он, конечно, нэ слышал, но ему чудилось, что слышал, как сердито и азартно сопит Семен Уваров, сильными короткими руками скалывая горячий пласт шлака, как тоненько покряхтывает Сашич, бросая шлак в вагонетку.




Тронув Егора зз плечо, к уху склонился Леонид:




Известь приготовлена.




Егор кивнул и оглянулся на начальника цеха.




Вокруг Абросимова стояло уже несколько человек. Подошел с первой печи Федор Валухин, спросил, не нужна ли помощь. Начальник цеха сказал, что нет, ничего не нужно, но Валухин не уходил. Абросимов покосился на него.




Шел бы лучше к своей печке. С меня и одного фокуса, - кивнул на Егора, - достаточно.




Федор надул свои негритянские губы.




Тут не фокус, а беда.




Из-за фокусов беда! - зло огрызнулся Абросимов." Выше себя некоторым прыгнуть хочется. Опоздал я - загрузили руду. Нашли, когда экспериментировать! - Он метнул сердитый взгляд на Черноскутова." Вот нацепит нам Шагалов камень на шею в предмайском соревновании. Тут каждая минута дорога...




А качество не дорого" - не вынимая трубки изо рта, спросил Черноскутов.




Не язви, Павел Дмитриевич. Мне все дорого! А случись что, со всех голову сниму." Ни на кого не глядя, Абросимов повернулся и пошел от печи.




Борис Иванович покосился ему вслед.




Испугался, - сказал он." Когда начальство пугается, оно и других на испуг берет.




Павел Черноскутов пыхнул дымом.




Почему "испугался"? Просто нервничает.




Все мы нервничаем, а на головы других не замахиваемся.




Это он так, - усмехнулся Павел, 410 привычке.




Худая привычка, - мрачно сказал Валухин и двинулся к Егору. Подойдя, спросил: - Подмогнуть, Шагалов, не надо?




Егср повернулся к нему, лицо было потным и веселым.




Ни шиша, Федя, не надо. Тут - пан или пропал. Сейчас известь садить будем.




Пороги-то сначала подправьте.




Азбука.




Федор хотел еще что-то сказать, но только сокрушенно качнул головой и пошел к своему мартену.




...Смена кончалась. К концу подходила и плавка. Все теперь шло как будто нормально. Егор уже познакомился с новой шихтовкой, послал Леонида "организовать" завалочные машины, отослал в лабораторию очередную пробу металла и, отойдя в сторонку, усталый, с едва приметной тихой улыбкой смотрел на печь.




Угомонилась... Как лихо и грозно взбунтовалзсь старушка! Могла таких бед натворить... Все же смирил тебя человек. Шумно, но р^вно гудят факелы глухо взбулькивает сталь. Небось, в прокатном цехе ждут не кровельное железо... Будет вам, друзья прокатчики, та сталь, что нужна, что ждете. Вот она, голубушка, зажатая накрепко, тяжко и глухэ вздыхает, утихомиренная, в печи.




Покорилась, - сказал кто-то рядом.




В голосе звучала гордость. Егор обернулся. Рядом стоял Семен Уваров. Его светлые, с рыжим набрыз-гом глаза за короткими белесыми ресницами поблескивали весело и чуть хвастливо, с задором. Он сказал то, о чем думал Егор, и это было удивительно, потому что сказал это не кто-то другой, а именно Семен Уваров.




Гудело и билось о мартене пламя. Трепетные отсветы его дрожали на лицах. Егор легонько хлопнул рукавицей о рукавицу и сказал нарочито грубовато:




Покорилась чертова дочь!




Он повернулся и тут же увидел Зину. Она шла быстро, широко отмахивая рукой такт шага. В светлом и легком ситцевом платье, шла она прямо к ним.




На какой-то миг все у печи замерли, а потом будто дрогнули, зашевелились. Семен зачем-то начал натягивать рукавицы. Егор отвел глаза от Зины и хрипло подстегнул Сашича:




Ну! _




Сашич неловко пожал пяечгми и дсинулся насстре-чу Зине. Подойдя к ней, сн протянул руку за' анализом, но Зина что-то сказала, отводя листок в сторону, и прошла мимо, направляясь к Егору. Подходя, она опустила голову и, лишь протягивая ему анализ, на секунду подняла глаза. Смущение, и грусть, и радость были в ее взгляде, и Егору сделалось вдруг так тревожно и сладко, что он чуть не рванулся, чтобы обнять Зину.




Зина тут же отвела взгляд от него. Она посмотрела на Леонида, улыбнулась, сказала:




Хороший анализ, - повернулась и торопливо ушла.




Ребята смотрели ей вслед. Взглянуть на Егора они почему-то не решались.

www.инфо.сайт

Яндекс.Метрика